Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки

Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки

Теплым осенним днем я шла с тренировки. Солнце ощутимо давило на плечи тяжелыми ладошками, и я вспомнила смешного Атона и Аменхотепа IV (ничего-то у него не вышло, жаль бедняжку, а какой был красивый).

Я улыбалась, пинала хрусткие пыльные листья и была счастлива, как пригревшаяся, сытая, сонная муха.

У лодочной станции я услышала надсадный лай. Тощий мальчишка чуть постарше, чем я, колотил палкой по сетке ограждения, а за сеткой огромный черный пес, хрипя, рвался с цепи.

– Ты че делаешь, урод?! – закричала я и метнула в мальчишку мелкий камешек.

Мальчишка взвизгнул, потирая ушибленный локоть, обернулся, увидел меня и в свою очередь Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки закричал:

– Ты че, чиканутая?

– Это кто тут у нас чиканутый? – Я подошла к нему вплотную и посмотрела исподлобья.

Я была мелкой, но очень сильной, а еще имела репутацию «припадочной», поэтому даже ребята старше и крупнее остерегались со мной связываться.

– Ну че ты лезешь? – с досадой спросил мальчик, бросая палку. – Оно твое дело?

Собака все лаяла.

– Любишь собак дразнить? – сказала я спокойно. – Так полезай вон к нему, отвяжи и дразни. Или вот площадка недалеко. Там зда-аровых кобелей натаскивают. Туда ступай и подразни. А цепного пса – это… это… – Я запнулась. – Это мерзость. Трусливая и тупая мерзость. Вот.

– Ой, да ладно, – махнул рукой Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки мальчишка, – он же психический, это все знают. Его пристрелят скоро. Ну или усыпят.

– Да не ври, – я так удивилась, что даже злость прошла, – чего усыплять? Он больной, что ли?

Я посмотрела на пса. Он был очень большим для немецкой овчарки и выглядел вполне здоровым и сильным. Шерсть, правда, не блестела, но это от грязи.

– Я же говорю – психбольной, – повторил мальчишка. – На всех кидается, даже дядь Жора, лодочник, к нему подойти не может. С багра кормит – ну, миску подсовывает багром, а подойти ссыт. Потому что загрызет. Вишь, он на короткой цепи сидит, а раньше по проволоке бегал. А теперь все Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки, отбегался, – злорадно добавил мой тощий собеседник.

– Да как же так? – все не могла поверить я. – Да не может быть… Он же цепной пес вроде… и должен быть злым. Разве нет?

– Я ж тебе говорю – он не злой, он психический. Сидел на цепи, сидел – и сбесился. Фигли, два года почти. Тут все его знают, а ты лезешь, куда не просят. Сама потому что такая же – психическая, – неожиданно завершил мальчишка и отбежал подальше.

Я сделала вид, что нагибаюсь за камнем, и он припустился через парк.

Собака лаяла.

Я села на песок по-турецки, приговаривая негромко:

– Да успокойся ты. Правда, что Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки ли, дурачок?

Я сидела почти неподвижно, пес устал лаять и лег, положив лобастую голову на передние лапы.

Мне надо было подумать. Я рисовала тонкой палочкой на песке кружки и стрелы, время от времени поглядывая на собаку.

«Срань господня, – думала я (да, у меня был причудливый для одиннадцатилетнего ребенка набор ругательств), – срань господня, это какие ж ублюдочные твари… Сами довели собаку, а теперь усыплять… Ну ниче, я вам устрою кузькину мать…»

Возникли два вопроса – как и что конкретно я устрою. Вот с ответами было хуже.

Я резким движением стерла узор с песка, и собака вскочила опять, залаяла.

– Да что ж ты Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки так орешь, – поморщилась я, – лежал же спокойно. Ну полежи тихонько, дай подумать.



Я похлопала по песку ладошкой. Пес, как ни странно, замолчал, покрутился, поскреб песок лапами и лег.

О, а говорили – псих.

Я рисовала профиль одной ушастой египетской царицы и понимала – уведу. А что оставалось?

Попросить? Даже слушать не станут девчонку, прогонят, еще и посмеются.

Свести со двора. Как?

Я легко поднялась и пошла вдоль ограждения. Пес кинулся за мной с лаем, да цепь не пустила.

Забор не достроили – две стены были кирпичными, а одна – из сетки на железных столбах. Она уходила далеко в реку.

На внешних воротах Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки и калитке висели два амбарных замка снаружи, на внутренних (там, где лодки) – изнутри.

Нет, перелезть через забор было легко, но обратно? Как собаку вытащить?

Мелькнула даже нелепая мысль стащить у деда секатор и подрезать сетку, но, прикинув, что провожусь я долго и собака окончательно взбесится или, того хуже, помрет от разрыва сердца, я поняла – вариантов нет. Надо отомкнуть замок на воротах.

Вскрывать замки я не умела. Ну не умела. Я не была настоящей дворовой шпаной, мне было некогда. Обычная школа (за четверки ругали), конно-спортивная школа (с восьми лет), и еще я подрабатывала – помогала конюху Геше «вывозить г Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировкиóвна». Домой приходила только спать и делать уроки, а уж по двору бегать с мальчишками – что вы, когда?

Я стояла, вцепившись пальцами в железную сетку, солнце напекало затылок, пес бесновался в золотистом облаке песка. Толковых мыслей не было.

В свои одиннадцать я знала о смерти все. Нет, не так. Я и сейчас почти ничего не знаю о смерти. Только то, что она неотвратима и, если ты не успел вовремя, ничего уже не поправишь – не договоришь, не доделаешь, не вернешь. Покойники не просыпаются (тогда я не видела еще голливудских фильмов про зомби).

Я смотрела на пса. Он был такой красивый Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки, такой большой, такой – живой…

Ветер заныл, забился в листьях, облака понеслись низко-низко, волоча за собой по песку тяжелые черные тени. Я втянула голову в плечи, поглядела вверх – дождь, что ли? Но небо было ясным.

Мне надо было уходить. Похлопав по забору, я сказала:

– Ладно, дурнина черножопая, не ссы. Заберу тебя вечером отсюда по-любому.

И поплелась домой. Мысли мои были тяжелы, нести в голове их было неудобно, и я катила их перед собой, как маленький скарабей свой говношарик. Катила, рассматривала со всех сторон.

В моем воробьином сердце поселилась ярость. Не та, которая красной пеленой, а холодная, конструктивная Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки, раздумчивая ярость. Ее должно было хватить надолго.

Дома я вымылась, переоделась, схватила портфель и рванула было к выходу, но у самой двери, как коршун куренка, меня выхватил дед.

– Куда не жрамши опять?!! – взревел он.

– Пусти, деда, пусти – опоздаю, от матери влетит, – выкручивалась я.

Но дед был непреклонен. Усадив меня за стол и поглядывая, чтоб не сбежала, он зашарил в холодильнике.

– Дедуль, – обреченно сказала я, – опаздываю…

– Ну хоть яблочко вот печеное с молоком и булочкой, – проворковал лицемерно дед, кромсая колбасу.

– Деда!!! – взвыла я.

– Ну ладно, ладно. – Он по-обезьяньи ловко запихнул мне в рот печеное яблоко и пододвинул стакан молока Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки.

Я возмущенно хрюкнула, пытаясь прожевать дар природы, и вот ровно в этот момент в башке моей засияла брильянтом замечательная в своем коварстве мысль.

Проглотив на радостях распроклятое яблоко, выхлебав полстакана молока и расцеловав деда, я понеслась в школу.

А и говорил же дед, что сладкое для мозгов полезно, думала я на бегу, но как быстро подействовало!

В школе я отсидела положенное, а после, не заходя домой, отправилась рыскать по двору. Была у нас банда «придворных кавалеров», как я их называла, – мальчишки от семи до тринадцати, подрастающая гопота.

Нашла я их у поваленной липы возле стройки. Они грелись на солнышке, как стайка бродячих Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки собак – сидели, лежали, кто-то курил, кто-то в карты резался, а Толстый Веталь даже читал книжку.

– Здорово, корсары, – сказала я насмешливо, а Толстый Веталь ответил:

– Приветствуем, донна. Какая злая судьба занесла вас на этот Богом и людьми проклятый остров?

Остальные посмотрели на нас как на придурков.

– Чего тебе? – наконец спросил Котя, заводила, мальчик лет тринадцати.

Я ковырнула носком ботинка землю:

– А спорим на пять рублей.

– На пять? Обо что? – заинтересовался Котя.

– Ну, та собака. Психованная. С лодочной станции. Спорим, я к ней войду.

– Нашла дурных, – усмехнулся Котя. – И войдешь, с тебя станется. Ты сама психованная.

Длинный с Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки щербатым зубом загоготал визгливо и, кривляясь, пропел:

– «Заходи – не бойся, выходи – не плачь». Зайти-то ты зайдешь, а выйти? Она ж тебя порвет, как тузик грелку.

Я смотрела на щербатого, пока он не затих.

Я знала, что у меня «неприятный взгляд». Нервные учителя в школе говорили «прокурорский» и требовали не смотреть на них «так». И даже мама – моя мама – называла меня иногда василиском и печально качала головой.

Поэтому обычно я не поднимала глаз и только со своими – с дедом или Гешей – забывала об этом совсем.

Но тут был как раз подходящий случай. Щербатый скис, и я, все так же глядя Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки на него в упор, сухо сказала:

– Зайду. Выйду. Собаку выведу. Любой каприз – токо улыбайся.

– А зачем тебе? – спросил Котя.

Я повернулась к нему:

– У нас девка в классе джинсы продает. Настоящие. Ей батя с Кубы привез. Деньги надо завтра, а мне пяти рублей не хватает.

Щербатый все не унимался:

– Ты че, совсем дура? Из-за штанов?! – И он покрутил пальцем у виска.

Я посмотрела на него с жалостью, потом, как бы ища поддержки, обвела взглядом остальных.

– Ну я же девочка. – Я развела руки, демонстрируя школьную форму (если что, платьев у меня было два. Школьное и фиолетовое с карманами Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки – для торжественных случаев). – А кроме того – джинсы. Настоящие. Их же хрен порвешь, им вообще ничего не делается. – Я обернулась к Коте: – Помнишь, как мне влетело за те серые штаны? Мать три дня из дому не выпускала. А тут – когда еще такой фарт?

Мальчишки с понимающим видом загудели – про «эти бабы из-за тряпки на все способны» и про «настоящие джинсы, оно, конечно, хрен порвешь».

Щербатый опять вылез:

– А у тебя-то деньги есть?

Я вздохнула:

– Коть, вы бы его хоть сахарком покормили, что ли. Для мозга полезно очень. – И, обращаясь к щербатому, с расстановкой: – Я же сказала. Пяти Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки. Рублей. Не хватает. А настоящие джинсы знаешь скоко стоят? Я все лето вкалывала и еще бы заработала, но надо – завтра.

Котя оживился:

– Значит, войдешь. Выйдешь. Выведешь скотину. Договор. Токо не на пять. На червонец. Идет?

Я пожала плечами и сплюнула:

– Коть, войду, выйду, собаку поглажу, если надо. А насчет вывести – там же запаковано все. Как я ее тебе вытащу? Это ж не хомячок…

– Не-не-не, – хитренько улыбнулся Котя, – тебя за язык никто не тянул. Зайдешь, выйдешь, выведешь – тогда башли твои. Если токо зайдешь, а выйдешь без собаки – нещитова, проспорила. А замочек мы тебе снимем, не отмаза. Ну как, договор?

Я Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки снова пожала плечами (а в душе моей пели ангелы):

– Давай. С тебя – замочек, с меня – собачка. Договор. Готовь лавэ. Кто разобьет? – Я протянула Коте руку.

Тут вмешался Толстый Веталь.

– А ты не можешь просто у мамы денег попросить? – спросил он рассудительно. – Эта собака, она такая огромная и такая… – Веталь передернулся.

Вся компания гадко заржала.

– Ты, Виталя, вроде умный, а дурак совсем, – снисходительно сказал Котя. – Это ж у тебя мать в комиссионке трудится, а мы все – дети рабочих.

Веталь покраснел. Он был хорошим парнем, и я добродушно объяснила:

– Виталя, мне мама токо-токо сапоги купила скаковые. А у нее зарплата Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки – сто десять. Ну куда еще?

– А, ну да, – Котя кивнул, – у тебя ж вся эта фигня еще – хлыстики-перчаточки. Не напасешься. Так че? Разобьешь нас, Веталь? Или еще раз выступишь?

Веталь, потупившись, разбил наши руки. Договор вступил в силу.

– Часов в восемь? Там дерево возле лодочной. Ты как? – спросила я.

– Давай в девять, – сказал Котя.

– А и еще лучше. – Я, стараясь не улыбаться во весь рот, простилась с мальчишками и степенно зашагала к дому.

Темнело. Я доделала уроки, помаялась и пошла на разведку. Мама с отчимом сидели за кухонным столом, болтали о своих медицинских делах, хихикали Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки и явно не собирались покидать точку.

Я сказала, что иду спать, и пожелала им спокойной ночи.

Вернувшись к себе, я старательно уложила на свой диванчик «куклу» и укутала ее пледом. Стараясь не шуметь, открыла окно. После жаркого дня поднимался туман. Воздух был молочно-синим, влажным, густым.

Я связала кеды шнурками и зажала шнурки в зубах. Выпластавшись летучей мышью на стену, прикрыла окно снаружи и полезла вниз, цепляясь пальцами за держалки для водосточной трубы и выщербленные кирпичи. Не долезая где-то метров двух, сделала сильный рывок от стены, аккуратно приземлилась на пальцы всех четырех лап и сразу, с низкого старта, рванула Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки в кусты – обуваться.

Нет, я не была ниндзя – просто мы жили всего-то на втором этаже, а я вот уже три года как занималась вольтижировкой и джигитовкой.

Я торопливо завязала шнурки и побежала сквозь туман – опаздывала уже.

У дерева меня дожидался Котя с кучкой мальчишек.

– Ты чего так долго? – недовольно сказал он. – Ждем тебя, ждем…

Я села на землю, чтобы отдышаться.

– Ты че, Котовский, сам сирота? Мать с отчимом на кухне засели, пришлось в окно вылазить, – объяснила я. – Так че там с замком?

Котя хмыкнул:

– Ща все будет…

Он возился недолго, но собака все равно нас учуяла и подняла Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки шум.

– Готово, – наконец сказал Котя. – Давай, кнопка, дело за тобой…

Я почесала нос:

– Коть, а может, вы, это… на дерево залезете? Мало ли что…

Котя кивнул, мы пожали друг другу руки.

Я подождала, пока мальчишки заберутся повыше, открыла калитку и скользнула внутрь.

Пока мы там шуршали, пес порядком разозлился – лаял, рычал, рвал цепь.

Двор, по счастью, был большой, и мне хватало времени на подход. Я пошла плавно, зигзагом, ласково приговаривая, почти напевая:

– Тихо, тихо, собаконька моя, тихо, успокойся, мой красавец, все хорошо, ай мальчик, ай красавчик, риба моя золотая, балерина масковская, ну тише-тише-тише, а-ла-лала-ла, ай Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки-ай-ай-ай-ай, ах-ах-ах…

Я шла очень медленно, очень. Не умолкая ни на минуту. Сумерки из синих стали черными, и собака была всего лишь чуть более густым комком тьмы. Комком тьмы, проблескивавшим зубами и гремевшим цепью.

Через сто миллионов лет я подошла к нему совсем близко, и пес так офигел от этого, что сел и заткнулся.

– Ай бравушки, мальчик, ай молодец, ай умница моя золотая, ай красавец…

Я осторожно опустилась на колени рядом со зверем, он позволил себя погладить, только чуть вздрагивал от прикосновений – отвык.

У меня пересохло горло, страшно хотелось пить, но замолчать было нельзя Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки – глаз у пса был все еще нехороший, оловянный, тугой.

Я гладила его, расчесывала пальцами шерсть на спине и холке, тихо наговаривая всякую чушь. Попробовала расстегнуть ошейник, но застежка не поддалась с первого раза – как приросла.

Пес вдруг вздернул морду вверх и плаксиво пожаловался:

– А-га-га-га-га!

Стал прискуливать, перебирать передними лапами.

У меня зачесались глаза, захотелось обнять его, прижать к себе, успокоить.

Ага, тут бы мне и смерть. Я только чуть посильнее задергала ошейник и все-таки расстегнула и положила на землю, не звякнув цепью. Почесала псу шею и за ушами, положила руку ему на темя Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки, и тут он наконец поплыл – лег, вздохнул, угнездил голову на лапах и уснул.

Я сидела рядом, тихо напевая все известные мне колыбельные, поглаживая его одной рукой, а другой выдирая ремень из штанов. Спина у меня взмокла, и теперь ее обжигало ветром, ноги затекли. Наконец я легонько потрепала пса по шее:

– Ну, вставай, мальчик, пора…

Он дал надеть на себя ременную петлю, и мы медленно, как пьяные, двинулись к выходу.

Я очень боялась, что мальчишки слезут с дерева, станут шуметь и тут-то пес опомнится и порвет нас всех.

Но, выйдя за калитку, я увидела, что парни так и висят тряпками Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки на ветках. Я не могла еще особенно отвлекаться от собаки, а тем более орать, поэтому просто помахала им рукой, и мы пошли себе.

Неожиданно навалилась темень. «Неужели так поздно?» – вяло подумала я, но тут полил дождь. Сильные, холодные струи хлестали нас по загривкам, ветер толкал в спину. Я попыталась ускорить шаг, но пес плелся, низко опустив голову, и я пошла в его ритме.

Домой мы добрались мокрыми и холодными, как жабы. Я непослушными пальцами выковыряла ключи из кармана, открыла дверь, затащила пса в свою комнату. Он сразу лег. Я принесла каких-то тряпок из ванной, вытерла его насухо, подтащила прикроватный Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки коврик поближе к батарее и уложила на него зверя. Это было глупо – конец сентября, еще не топили, но я всегда плохо соображаю от холода.

Переодевшись в сухое, я прокралась в кухню. Дед привез из деревни два больших куска говядины – я скрала один, порезала, бросила в миску, вбила два яйца. В другую миску налила воды и потащила все к себе.

Пес лежал на боку и даже головы не поднял, когда я вошла. Я поставила миски, бросилась к нему, приникла к боку. Сердце билось ровно. Он спал.

Стащив плед и подушку с диванчика, я устроилась у собаки под брюхом, намотав ремень Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки на руку. В этом не было никакой романтики – по утрам меня обычно будила мама, и пес мог броситься на нее, искусать.

Прижавшись к теплому, влажному зверю, я все прислушивалась – «пламенный мотор» работал мерно, мощно.

«Львиное сердце, – засыпая, думала я, – львиное сердце… Ричард…»


documentawdpagf.html
documentawdphqn.html
documentawdppav.html
documentawdpwld.html
documentawdqdvl.html
Документ Глава 1. Теплым осенним днем я шла с тренировки